М. ВЛАДИМОВ, С. ПРИДВОРОВ,специальные корреспонденты
М. ВЛАДИМОВ, С. ПРИДВОРОВ,специальные корреспонденты
Крокодила дело1 Садоводческое товарищество Белгородского котлостроительного завода возникло лишь два года назад, а уже успело вырастить тридцатилетние яблони. Волшебство! Но кто волшебник? Есть такой. Фамилия его — Чефранов. Должность до недавнего времени — директор названного завода. Услышав фамилию «Чефранов», мы воскликнули: «Жив курил-nal» Потому что узнали в нем главного героя фельетона «Сага об офсайдах», опубликованного в «Крокодиле» почти четыре года назад. За это время характер тов. Чефра-нова не изменился. По-прежнему его главным хобби является меценатство за счет казны. Занимаясь садоводством, он действовал по формуле: «Зачем, если...» — Зачем выращивать сады на го лом месте, если есть готовые? Готовые принадлежали колхозу «Новая жизнь», что возле села Бол-ховец. — Зачем вам возиться с этими садами, если вы можете продать их нам за хорошие деньги? — предложил Чефранов председателю колхоза. — Почему не продать? Продам. Но только с приданым,— сказал щедрый председатель. Приданое — теплицы, парники, бетонные ямы и всё такое прочее — всего на сумму 17 750 рублей— садоводам было совсем не нужно. Тем не менее Чефранов с председателем ударили по рукам, и сделка состоялась. — Зачем нам ездить в сады по плохой дороге, если можно по хорошей? Этот директорский афоризм обошелся заводу еще в 27 286 рублей. Ровно столько стоила 600-метровая бетонка, в которую коллектив садоводов не вложил ни копеечки, А затем по бетонке потекли с завода в сады различные дефициты. — Металл нужен? Получайте семь десят две тонны. Хотите трансформа торную подстанцию? Сделайте ми лость, берите. Вам нужно оборудова ние для линии электропередачи? По жалуйста. Садоводы едва успевали говорить «спасибо». За это «спасибо» они получили всякого заводского добра на 11 тысяч рублей. ...Вы,_конечно, знаете, какими должны быть строения в коллективных садах. Это маленькие домики, вроде сторожек. Начихав на утвержденный проект, Чефранов отгрохал себе уютную двухкомнатную дачу с террасой и мансардой. Впрочем, обошлась она ничуть не дороже сторожки. Ведь две трети затрат «взял на себя» завод. Неподалеку тем же методом возвел виллу тоже с террасой и мансардой секретарь парткома завода В. С. Гринек. Кое в чем он даже перещеголял директора. Например, подвал соорудил из огнеупорного Кирпича. Знай наших! Затем и некоторые другие руководящие работники завода последовали соблазнительному примеру. На садоводческих участках выросли коттеджи, ничего общего с проектом не имеющие. В один прекрасный день шило вылезло из мешка. В сады зачастили контролеры, ревизоры и всякие комиссии. Садоводы были явно не в восторге от такого поворота. А некоторые так прямо грудью вставали на защиту доброго директора. (Впоследствии они страшно изумились, узнав, что «доброта» эта оценивается в 59 833 рубля, извлеченных из кассы завода.) В другом конце города раскинулись коллективные сады Белгородского комбината строительных материалов. Здесь главным меценатом (за счет комбината) стал главный инженер Н. В. Бебенев. Скооперировавшись с бывшим главным бухгалтером комбината А. Т. Тарасовым, Бебенев начал строить совместный капитальный дом площадью 69,2 кв. метра. Естественно, из материалов комбината. И, естественно, пользуясь его транспортом. (Зачем тратить свои деньги, если есть казенные!) И вот домище готов. Но Бебенев не был удовлетворен. — Воздух есть. Солнце есть. А где же вода? — загрустил он.— Без воды, как говорится, и ни туды... Да. Возле бебенёво-тарасовского особняка не было ни моря, ни озера, ни даже лруда. А была только яма с -натекшей дождевой водой. Из кассы комбината вылетело еще 6 700 рублей. И вместо ямы под самыми окнами Бебенева появился пруд. Его зарыбили. Вот теперь все есть, что нужно для счастья. Все. Кроме покоя. Потому что и в этот конец города повадились ревизии и комиссии. В помощь одной комиссии была даже придана целая бригада рыбаков из колхоза «Ключики». Закинув сети в пруд, она тут же выловила 18 карасей и одного карпа. Всё это было приобщено к делу, по которому «зодчих» привлекли к ответу. Теперь к их должностям прибавлено слово «бывшие». Правда, от этого ущерб, причиненный предприятиям, «бывшим» не стал, Почему же это стало возможным? Как смогли присосаться к такому доброму, можно сказать, святому делу, как коллективное садоводство, загребущие дачники? Кто нам ответит на этот и другие, накопившиеся попутно вопросы? Логика подсказала: надо идти в ВЦСПС. Но тов. Овчинников из жилищно-бытового отдела ВЦСПС, не высказав ничего определенного по существу вопроса, переправил нас в Госплан РСФСР к тов. Крайнову. Тов. Край-нов, узнав, зачем и откуда мы прибыли, не без ехидства в голосе воскликнул: — А вы не спросили, почему они сами нарушают? — Кто они? — Некоторые профсоюзные работники. И нам поведали историю, которая здесь известна под названием «домодедовской». Главный герой этой истории — тов. Живилин. Еще в 1953 году, на заре коллективного садоводства, он вместе с группой коллег самовольно захватил земли, принадлежавшие госземфонду, а впоследствии — садоводческому товариществу «Металлург», близ станции Востряково. Товарищи не жадничали. Они взяли «только» по 8 сотых гектара. Но — большому кораблю большое плавание— сам Живилин размахнулся на 13 соток! Оттяпав такой кус, он спохватился и скооперировался со своим зятем, работником МПС Л. И. Анатольевым. Все шло дружелюбно, по-родственному. Пока не пришла пора собирать урожай. Тогда шурин решил отлучить зятя от сада. Завязалась свара. Зять упирался, не желал съезжать с садоводческих рельсов. Шурин лишил его воды, разобрав водопроводные трубы. Не помогло. Шурин построил туалет под самыми окнами зятя. Не помогло. В 1963 году, когда исполнилось десятилетие междоусобной войны, на заседании бюро Октябрьского райкома КПСС Живилина строго предупредили. Он же сразу после этого предпринял ответный демарш — прекратил все и всяческие платежи в садоводческий кооператив: членские взносы, оплату за воду, свет, охрану и т. п. Не платит до сих пор, задолжав более полутораста рублей. Госплановские папки хранят и другие не менее забавные истории. Там, например, есть подробное описание того, как волгоградские скульпторы вместо садоводческих домиков отгрохали себе студии, сиречь мастерские. А местные власти это благополучно прозевали. Такие «зевки» не так уж редки. Сначала райисполкомы и другие местные органы спокойно наблюдают за тем, как развертывается в коллективных садах постройка домов, ничего общего не имеющих с проектами, специально для этой цели изготовленными и утвержденными. А уж потом начинают бить во все колокола. Но это—махание кулаками после драки. Ибо все уже заселено и засажено... Товарищи из Госплана РСФСР, рассказывая про все это, в один голос просили, чтобы мь вместе с водой не выплеснули и ребенка. То есть, критикуя всякие недостатки в коллективно-садоводческом деле, не поставили под удар само дело, не скомпрометировали бы его. Мы обещали. И впрямь, зачем критиковать дело, если оно доброе? Зачем ставить, его под удар, если надо бить тех, кто его компрометирует?
